?

Log in

No account? Create an account
Ivan

Ivan
Date: 2015-08-26 09:53
Subject: АРКАДИЙ ПОПОВ. Крымские мифы. Наброски к критическому анализу крымнашизма. Миф №3. part 1
Security: Public
Tags:crimea
.
[13 АВГУСТА 2015] Крымские мифы. Наброски к критическому анализу крымнашизма. Миф №3. О волеизъявлении крымского народа

http://www.ej.ru/?a=note&id=28351
.

Так что же произошло с Крымом в феврале-марте 2014 года? Если верить телевизору, то вот что: в Киеве правильного Януковича на деньги Америки свергла неправильная фашистская хунта. Она замыслила угнать Украину вместе со всей нашей Новороссией в чуждую нам Европу и для этого по указке Америки и Европы хотела напасть на Крым и поубивать всех русских. И поэтому мы вмешались, напали первыми. То есть не мы, конечно, а неведомые зелёные человечки, случайно одетые в нашу военную форму и случайно вооружённые нашим оружием. А крымчане подумали, что это мы, и провели референдум по воссоединению с нами. А мы не смогли отказать.

Как-то так, да?

Нет, уже не совсем так. Так было до тех пор, пока Путин твёрдо заявлял, что в Крыму нет российских войск, что там только местные «силы самообороны», а одеты эти силы в российскую военную форму, потому что купили её в магазине[1]. Но 17 апреля 2014 г. Путин сменил легенду и великодушно сознался, что — да, «за спиной сил самообороны Крыма, конечно (! — А.П.), встали наши военнослужащие. Они действовали очень корректно, но… решительно и профессионально. По-другому провести референдум открыто, честно, достойно и помочь людям выразить своё мнение было просто невозможно»[2]. А в марте 2015 г. в фильме «Крым. Путь на Родину» Путин уже без обиняков сообщает: «я дал поручения и указания Министерству обороны, чего скрывать, под видом усиления охраны наших военных объектов в Крыму перебросить туда спецподразделения главного разведуправления и силы морской пехоты, десантников»[3].

То есть военное вторжение России в Крым, «конечно» («чего скрывать»), имело место, но не ради чего-то плохого, а ради честного референдума, через который и состоялось воссоединение с Крымом. Так что же это за честный такой референдум, ради которого президенту России и войска в чужую страну пришлось засылать — «под видом усиления», и вдобавок врать на весь мир?

Хоть Путин и уверяет, что жители Крыма имели полное право самостоятельно решать вопрос об отделении от Украины, это не так. Не всякий опрос, пусть даже охватывающий всё население какого-то государства, а тем более какого-то его региона, может считаться юридически значимым референдумом. Такой референдум должен быть подготовлен и проведён в соответствии с конституцией этого государства и, уж конечно, в мирной и демократичной обстановке. В случае крымского референдума ни одно из этих условий выполнено не было.

Конституция Украины (ст. 73)[4] местных референдумов об отделении не допускает, и правильно делает. Ведь если дать право определять свою государственную принадлежность регионам внутри государства, то почему надо отказывать ваналогичном праве и отдельным районам внутри регионов или даже городам? Очевидно, что если все регионы и города получат такое право, то выйдет «самоопределенческий» хаос, но если кому-то отказывать, разрешая другим, — то на каком основании? Такое фундаментальное право, как право на самоопределение, не может ставиться в зависимость от размера и нахальства самоопределяющегося субъекта!

Любители референдумов часто ссылаются на Швейцарию: вот там-де не боятся проводить референдумы! Это так, но полезно посмотреть, с какой осмотрительностью решался в этой стране вопрос о выходе — даже не из Швейцарии, а всего лишь из одного из швейцарских кантонов (Берна) — нескольких общин, пожелавших образовать новый кантон (Юра). Так вот: этот процесс длился 8 лет. В 1970 г. был проведён референдум во всём кантоне Берн с вопросом о согласии его граждан с возможностью отделения от него семи франкоязычных общин и создания на их основе нового кантона. После получения такого согласия в 1974 г. был проведён референдум во всём сепаратистском регионе, а в 1975 г. и в каждой сепаратистской общине, при этом выяснилось, что три общины хотят остаться в Берне, и их оставили. А в 1978 г. был проведён и общешвейцарский референдум, и вот он уже дал окончательную санкцию на образование кантона Юра[5].

Так выглядит процесс «самоопределения» в цивилизованной Швейцарии. В других цивилизованных странах он выглядит немного иначе, но похоже. Вот ещё несколько примеров.

В Великобритании референдум о независимости Шотландии официально готовился два года. В октябре 2012 г. премьер-министры Великобритании и Шотландии договорились о порядке и сроках проведения референдума[6]. В ноябре того же года властями автономии была опубликована 670-страничная Белая книга с подробным планом перехода Шотландии к независимости[7]. В мае 2014 г., за 16 недель до референдума, началась агитационная кампания[8], в ходе которой политики и деятели культуры приводили доводы «за» и «против» независимости Шотландии. А в сентябре 2014 г. состоялся референдум, давший отрицательный результат, с чем сепаратисты согласились.

В Канаде референдум о независимости франкоязычного Квебека проводился дважды — в 1980 г. и в 1995 г., и оба раза с отрицательным результатом. И хотя во второй раз сторонникам отделения не хватило до победы всего 0,6% голосов (причём за отделение высказались 60% франкоязычных квебекцев), лидеры сепаратистов признали поражение. После этого канадский парламент принял закон об условиях выхода провинций из федерации, согласно которому Палата общин Канады вправе решать, каким должен быть порог явки на референдуме и какой перевес голосов сторонников отделения открывает им путь к независимости; на этой основе правительство Канады будет вести переговоры с властями любой провинции, требующими её независимости[9].

В Испании же, где лидеры правящей в Каталонии партии тоже давно добиваются права на проведение референдума об отделении и даже уже наметили дату проведения (9 ноября 2014 г.), референдум не состоялся — поскольку он противоречит Конституции Испании, о чём граждан Испании уведомил Конституционный Суд. Поэтому вместо референдума был проведён опрос, не имеющий юридической силы, с чем заранее согласились и сепаратистские лидеры Каталонии[10].

Эти примеры роднит одна черта: готовность обеих сторон уважать юридически действующее право, прежде всего конституцию страны и закреплённое в ней право центральной власти активно участвовать в решении вопросов статуса провинций. В менее цивилизованных странах, где такой готовности не обнаруживалось, проблема сепаратизма решалась — в ту или иную строну — путём разжигания ненависти и применения оружия, со всеми вытекающими из этого последствиями.

А как же знаменитое «право наций на самоопределение»? Разве нет такого права? Почему нет — есть. Но оно есть для нации как согражданства, а не для нации как этнотерриториальной группы. Любая гражданская нация вправе самоопределяться в любом отношении: политическом, культурном, экономическом. То есть вправе избирать себе президентов, парламентариев, судей и с их помощью устанавливать порядки, которые ей больше нравятся; вправе производить товары и вводить налоги, какие ей кажутся полезными; вправе читать книги и чтить героев, которые ей представляются достойными. Главное — не залезать в чужие государства (ибо там другие нации, которые тоже имеют право на самоопределение) и не взламывать своё (мешая самоопределению собственной нации). То и другое будет попранием законов, ведущим ко многим бедствиям.

Процитируем уже цитировавшегося нами историка Алексея Миллера: «Нам надо ещё раз, заново, перевести с английского на русский язык понятие national self-determination. Когда-то это было уже сделано и очень неудачно: самоопределение наций. Кстати, это было сделано очень неудачно не только в России. На английском языке слово nation, прежде всего, означает государство, поэтому national self-determination — это прежде всего самоопределение не этнического сообщества, а граждан государства. Если мы хотим остаться при понимании этой формулы как "права на самоопределение нации как этнического сообщества", значит, мы настаиваем на продолжении в XXI в. тех пакостей, которых мы много насмотрелись на опыте Восточной Европы, Балкан, Африки, Азии в ХХ в.»[11].

То есть вывод таков: субъектом политического самоопределения может быть лишь вся нация государства, а не какая-то её часть, выделенная по этническому или региональному признаку. Вот если вся нация большинством голосов своих членов (как в Швейцарии) или большинством голосов депутатов своего парламента (как в Великобритании) готова предоставить независимость какому-то региону — тогда пожалуйста, скатертью дорожка. Если, конечно, сами жители региона этого точно хотят. А чтобы удостовериться в последнем, референдум об отделении должен готовиться в спокойной обстановке, без спешки (не один месяц и даже не один год), с предоставлением равных возможностей агитации и сторонникам, и противникамотделения — как в описанных случаях юрасийских, квебекских, шотландского референдумов. И уж, конечно, не под дулами автоматов.

... [to be continued]

Post A Comment | | Link






browse
my journal
September 2015